Главная » 2016 » Март » 18 » Взаимодополняющий смысл методологических модусов
17:50
Взаимодополняющий смысл методологических модусов

3. Взаимодополняющий смысл методологических модусов

Выход субъекта за собственные пределы возможен в том случае, если теория отталкивается от реальных форм жизни, в которых сознание и объективная действительность «сплетаются» в единый процесс. Проблема, однако, состоит в том, что реальные формы жизни не совпадают в своей сущности, более того – кажутся методологически взаимно исключающими. В итоге при всей своей эмпирической достоверности методологические модусы оказываются взаимоисключающими.

Они «расщепляются» на три составляющие. Это – «психологизм»,«ментализм» и «когнитивизм». «Психологизм» возник как осмысление тенденций сведения социальных явлений к индивидуальным свойствам субъектов и качествам их разума. «Типичный индивидуум» в этом модусе становится точкой отсчета для социальных обобщений.

Что касается «ментализма», то он определяется позицией, согласно которой люди ведут себя на основе общепринятых состояний разума.

«Когнитивизм» же ассоциируется с компьютерно-репрезентационалистской теорией разума. Продуктивность этих модусов относительна.

Она определяется их функциональной ролью. Так, в ситуации противостояния общества деспотизму власти и догматическому диктату абсолютную ценность в общественном сознании обретают личная свобода и независимость мышления. Символическим выражением этого можно считать известную фразу Вольтера: «Я не одобряю того, что вы
говорите, но я ценой собственной жизни будут защищать ваше право говорить это». В этом утверждении Вольтера имплицитно содержится признание сакральной ценности человеческого достоинства.

Признание сакральности этой ценности в России двигало дворянскими революционерами, восставшими против самодержавия и вышедшими 14 декабря 1825 г. на Сенатскую площадь. Абсолютный смысл человеческого достоинства был расшифрован А.И. Герценом, который говорил: «Я – человек и пожертвую всем ради человеческого достоинства». Таким образом, человеческое достоинство обретает в самосознании абсолютную ценность, для сохранения которой можно пожертвовать жизнью. В самой эмпирической действительности
обнаруживается абсолютное, которое становится исходным стимулом принятия решения и практического действия. Оно определяет социальные и межличностные отношения. Социальная картина может складываться путем «сложения» независимых и свободно действующих субъектов. Свободный индивид здесь – «типичный субъект», качества которого и становятся исходной точкой социального объяснения. А это значит, что психологизм представляется адекватной методологией для объяснения не только индивидуального, но и социального поведения.

Вместе с тем он обнаруживает свои границы в ситуациях, где социальное поведение «задано» сакральными ментальными формами.

Здесь особенности индивида нивелируются установленными общими рамками мышления. Особенно отчетливо механизмы ментализма проявляются там, где общество следует не сакральности личного достоинства, а установленным сакральным заветам. В качестве иллюстрации можно сослаться на восприятие Талмуда в среде еврейской общины. В.В.Розанов дал свой комментарий автобиографических записей принявшим православие выкреста, который отмечал огромную роль изучения Талмуда в жизни каждого ортодоксального еврея. Узнав это, отмечал он, узнаешь сразу всю жизнь еврея с самой колыбели до самой могилы. В этом контексте В.В. Розанов пишет о получении из этих автобиографических записей той истины, что «вся жизнь еврея талмудична, т. е. священна»13.

Аналогичным образом секулярная теория становится основанием общих форм социального поведения, если она получает статус «единственно научной», а значит, и «единственно верной». Логика истины индивидуального рассудка здесь предопределена постулатами общего разума. И это – исходная предпосылка решения не только повседневных проблем, но и судьбы человека, его жизни или смерти. Так,например, с точки зрения иудаизма индивид, нарушающий закон субботы, заслуживает того, чтобы быть забитым камнями насмерть.

В Греции нарушающие общий закон афинской демократии подвергались остракизму, а философ Сократ был приговорен афинским судом к смерти. В XX в. лица, нарушавшие принципы идеологическойсвятыни, были вынуждены принимать духовную или физическую
смерть. Принудительная сила общей ментальности действует и на уровне повседневной жизни. Так, если ученик в классе отказывается слушать учителя и заявляет, что он будет уходить с урока, чтобы играть в футбол, то его следует подвергнуть школьному остракизму,т.е. исключить из школы. В противном случае в школе будет разрушена дисциплина и нормальное обучение станет невозможным. Наиболее очевидным образом функциональная истина ментализма проявляется в армейских соединениях. Солдат, идущий в атаку со всей ротой, подтверждает собственной жизнью истину общей ментальности. Отказываясь подтверждать эту истину, он подвергается суду, на котором определяется, что он перестал быть «своим» и стал дезертиром, подлежащим суровому наказанию. Аналогичный порядок может действовать и в жизни политических партий.

Таким образом, «психологизм» и «ментализм» в специфических ситуациях проявляют свою функциональную продуктивность.

Исторически могут возникать ситуации, в которых и модус «психологизма», и модус «ментализма» оказываются «истинными», но в то же время исключающими друг друга. Так, в ситуации допроса Николаем I декабриста Раевского на вопрос царя: «Как он посмел нарушить присягу?» – Раевский ответил: «Государь! Честь дороже присяги, нарушив первую, человек не сможет существовать, тогда как безвторой он может обойтись еще».

С точки зрения сакральности воинской присяги прав Николай, но с точки зрения абсолютного смысла личной свободы в сохранении своей чести прав Раевский.

Ответ Раевского свидетельствует о том, что в жизни он оказался перед взаимоисключающими требованиями и был вынужден сделать выбор, в результате которого был сослан в Сибирь.


Категория: ИНФОРМАЦИОННАЯ КУЛЬТУРА И ЦЕЛЬНОЕ ЗНАНИЕ | Просмотров: 53 | Добавил: retradazia | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar